Zhaxylyk M Sabitov

Акеров Т.А. Сабитов Ж.М. Военно-Политическая деятельность золотоордынского Пулат-хана на Востоке Улуса Джучи по данным Маджму ат-Таварих//История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири. Материалы III Всероссийской (с международным участием) научной конференции. Курган, 2017. С. 21-25.

Сабитов Ж.М., Кушкумбаев А.К. Термины Ак-Орда и Кок-Орда в письменных и устных источниках (к вопросу о локализации и семантике терминов) //Материалы международной научно-практической конференции «МӘҢГІЛІК ЕЛ» посвященной 550-летию Казахского ханства (11 сентября 2015 года). Астана: Мемлекет тарихы институты. 2016. С. 557-572.

Сабитов Ж.М. Джами ат-Таварих Кадыргали Жалаири как источник о жизни Урус-хана//Сборник материалов международной научно-практической конференции "Республика Казахстан и евразийское пространство: современность и перспективы развития", посвященной 25-летию Независимости Республики Казахстан. Часть 2. Астана. 2016. С. 252-255.

Дамба Л.Д., Айыжы Е.В., Монгуш Б.Б., Жабагин М.К., Юсупов Ю.М., Сабитов Ж.М., Агджоян А.Т., Маркина Н.В., Доржу Ч.М., Балановская Е.В., Балановский О.П. Комплексный подход в изучении родовой структуры тувинцев Республики Тыва на примере родов Монгуш и Ооржак//Вестник Тувинского государственного университета. №2. Естественные и сельскохозяйственные науки.. 2018. № 2 (37). С. 37-44.

Изучение родовой структуры тувинцев Республики Тыва остается до сих пор актуальной проблемой, т.к. с 1970-х гг. исследования по расселению и численности всех родов тувинцев Республики Тыва не проводились. В данной статье показана возможность комплексного изучения родовой структуры тувинцев на примере двух самых многочисленных родов монгуш и ооржак, которая позволяет оценить генетический фундамент альтернативных гипотез происхождения тувинцев Республики Тыва. Ключевые слова: этногенез, род, этнический состав, этногенетическая и этнокультурная преемственность, этноним, генофонд, геногеография. The study of clan structure of Tuvans in Republic of Tuva are mains actual problem. Studies of the resettlement and size of Tuvan clans in Republic of Tuva were not carried out since 1970-s. This article shows the possibility of a complex study of the clan structure of Tuvans by the example of the two most numerous clans Mongush and Oorzhak. This work makes it possible to evaluate the genetic basis of alternative hypotheses of the Tuvans origin in the Republic of Tuva.

Для выявления следа монгольской экспансии в генофонде
тувинцев впервые изучены генофонды двух самых многочисленных
тувинских родов, для которых по данным гуманитарных
наук ожидается наибольший вклад центральноазиатского
компонента, связываемого с монгольской экспансией. При
таком подходе результаты исследования могут служить верхней
оценкой «монгольского влияния» на генофонд тувинцев
в целом. По данным о 59 SNP-маркерах Y-хромосомы спектры
гаплогрупп генофондов этих тувинских родов (монгуш, N = 64;
ооржак, N = 27) оказались сходными. В среднем две трети их
генофондов (63 %) составляют «североевразийские» гаплогруппы
(N*, N1a2, N3a, Q), связываемые с автохтонным населением
современного ареала тувинцев, тогда как «центральноазиатские»
гаплогруппы (C2, O2) составляют менее пятой части
(17 %) генофонда изученных тувинских родов. Для монголов
наблюдается прямо противоположное соотношение: 10 % «североевразийских»
и 75 % «центральноазиатских» гаплогрупп.
Все полученные результаты – «генетические портреты», матрица
генетических расстояний, дендрограмма и график многомерного
шкалирования, отражающие генетические связи тувинских
родов с популяциями Южной Сибири и Центральной
Азии, свидетельствуют о значительном сходстве генофондов
тувинских родов с популяциями Хакасии и Алтая и позволяют
сделать вывод о формировании тувинских родов монгуш и
ооржак на основе автохтонного населения (предположительно
– местного самодийско-кетского субстрата). Малый вклад в
генофонд этих родов «центральноазиатских» гаплогрупп позволяет
считать, что и на генофонд тувинцев в целом монгольская
экспансия не оказала значимого влияния.

Имекина Д.О., Падюкова А.Д., Агджоян А.Т., Балаганская О.А., Схаляхо Р.А., Юсупов Ю.М., Сабитов Ж.М., Лавряшина М.Б., Балановская Е.В., Балановский О.П. СТРУКТУРА ГЕНОФОНДОВ ТОБОЛО-ИРТЫШСКИХ И БАРАБИНСКИХ ТАТАР ПО ДАННЫМ О ПОЛИМОРФИЗМЕ Y-ХРОМОСОМЫ// Генетика человека и патология: сборник научных трудов. Выпуск 11. Томск: Литературное бюро, 2017. С. 47-48

Дамба Л.Д., Монгуш Б.Б., Агджоян А.Т., Жабагин М.К., Юсупов Ю.М., Богунов Ю.В., Сабитов Ж.М.,  Чухряева М.И., Балаганская О.А., Дибирова Х.Д., Романов А.Г., Схаляхо Р.А., Кузнецова М.А., Кагазежева Ж.А., Альборова И.Е., Лавряшина М.Б., Кавай-оол У.Н., Балановская Е.В., Балановский О.П. СТРУКТУРА ГЕНОФОНДА ТРЕХ ТУВИНСКИХ РОДОВ ПО ДАННЫМ О ПОЛИМОРФИЗМЕ SNP-МАРКЕРОВ Y-ХРОМОСОМЫ// Генетика человека и патология: сборник научных трудов. Выпуск 11. Томск: Литературное бюро, 2017. С. 45-46

В данной рецензии рассматриваются ошибки в книге Муратова Б.А. «Этногенез башкир: историография и современные исследования», которые можно подразделить на четыре основных вида. 1. Фактологические ошибки. Автор книги зачастую допускает фактологические ошибки, выдумывая некоторые факты или идеи, которые он приписывает определенным авторам. 2. Методологические ошибки. Неправильное использование методов популяционной генетики привело автора этой монографии к неправильным выводам. Такие методы, как многомерное шкалирование, расчет генетических расстояний, АМОVА, Кластерный анализ и т.д., автором не использовались вообще. Такие методы, как построение филогенетических сетей и выделение на основе сетей кластеров близких гаплотипов, использовались методологически не верно. Выделение модальных гаплотипов (гаплотипа основателя) не было произведено. Подсчет TMRCA (время жизни первого общего предка) на основе генеалогических и эволюционных скоростей мутаций было произведено с большим количеством ошибок. Одной из главнейших ошибок явилась маленькая выборка для исследования башкирских кланов (n=45). Эта выборка мала и малорепрезентативна. Вытекающие из такой малой выборки выводы слабо аргументированы. 3. Исторические фантазии. К примеру, Муратов Б.А. совсем необоснованно выдвигает гипотезу о генетической связи башкирского племени Бурзян и монгольского племени Кият-борджигин. Также он выдвинул необоснованные гипотезы о генетической связи башкирского племени бурзян с курдами, осетинами-дигорцами, берендеями. При этом никаких генетических доказательств (принадлежность к общему терминальному SNP-маркеру) Муратов Б.А., естественно, не привел. 4. Грамматические ошибки. Главный тезис книги Муратова Б.А. звучит как: Башкиры это (некие) «туранцы». Основной ошибкой здесь является отождествление SNP-маркера Z2123 с этнорелигиозной категорией «Туран». Данное отождествление методологически не верно, так как социальные конструкты и генетические маркеры имеют разную природу возникновения, функционирования и развития. Таким образом, смешение генетических и этнорелигиозных маркеров при реконструкции истории методологически не верно.

В данном сообщении вводятся в научный оборот Y-STR гаплотипы узбеков, уйгуров, таджиков, пуштунов, хазарейцев, моголов из базы данных Family Tree DNA. 37 гаплотипов были исследованы авторами статьи. Остальные 81 гаплотип публиковались ранее другими авторами, либо лежат в открытом доступе в базах данных Family Tree DNA. В статье исследованы также данные по роду барлас, разные части которого относятся к разным этносам (узбеки, моголы). Аргументирована мысль об изначальной принадлежности барласов к субкладу С2-F4002 (старкластер).
Ниже, в Приложении 1, приведены гаплотипы, использованные в этой работе.

Междисциплинарное исследование связи родовой структуры и полиморфизма Y-хромосомы югозападных башкир, проведенное по 64 SNP-маркерам, выявило в генофонде кланового объединения мин (N = 68) 14 Y-гаплогрупп. Наиболее частыми оказались субварианты “североевразийской” гаплогруппы N3a, охватившие треть генофонда минцев (34%). На втором по частоте месте – “паневразийские” гаплогруппы R1a и R1b (26%), распространенные у северной части минцев. “Центральноазиатская” гаплогруппа С2* обнаружена с той же невысокой частотой (16%), что и “переднеазиатские” варианты гаплогрупп J, G, E. Впервые сделан вывод, что генофонд юго-западных башкир (минцев) сформировался на преобладающей основе коренного дотюркского населения региона. “Центральноазиатский” пласт генофонда минцев оказался минорным, но именно его носители могли играть структурообразующую роль в клановом объединении мин.

Applying quasigenetic markers – non-biological traits which are nevertheless inherited in generations – is one of the research fields within human population genetics. For the West European, East European, and Caucasus populations , surnames are typical quasigenetic markers. For Central Asian populations, particularly Kazakh, the clan affiliation serves as a good marker: a set of papers demonstrated that many clans include mainly persons which biologically descent from a recent common ancestor. In this study, we analyzed a large (~4.2 million persons) dataset on quasigenetic markers – the geographic distribution of 50 Kazakh clans at the beginning of the 20th century, and compared the dataset with the direct data of the Y-chro-mosomal diversity in modern Kazakh populations. The analysis included three steps: the isonymy method, which is standard for quasigenetic markers, comparing frequencies of quasigenetic markers, and comparing the quasige-netic and genetic datasets. We constructed 50 maps of frequency of the distribution of each clan and revealed that these maps correlate with the maps of genetic distances. The Mantel test also demonstrated a significant correlation between geographic and quasigenetic distances (r = 0.60; p < 0.05). The analysis of inter-population variability revealed the largest diversity between geographic territories corresponding to the social-territorial groups of the Kazakh Khanate (zhuzes) rather than to other historical groups that existed on the territory of Kazakhstan in preceding and modern epochs. The same is evidenced by the principal components and multidimensional scaling plots, which grouped geographic populations into three clusters corresponding to three zhuzes. This indicates that Использование для изучения генофонда квазигенетических маркеров – признаков небиологической природы (фамилия, род), но четко наследующихся в поколениях, – одно из направ-лений в популяционной генетике человека. Если для популя-ций Западной Европы, европейской части России и Кавказа в роли квазигенетических маркеров выступают фамилии, то для популяций Центральной Азии эффективным квазигенети-ческим маркером является родовая принадлежность. В ряде исследований было показано, что для центральноазиатских популяций, в особенности казахов, во многих родах просле-живается происхождение большинства членов рода от обще-го биологического предка. В настоящей работе представлен анализ большого массива данных о 50 казахских родах у ~4.2 млн человек в начале XX века в сравнении с разнооб-ра зием Y-хромосомы в современных казахских популяциях. Анализ состоял из трех блоков: описание разнообразия ква-зигенетических маркеров стандартным методом изонимии; сравнение популяций по частотам квазигенетических марке-ров; сравнение квазигенетических и генетических данных. По-строено 50 карт частоты представленности каждого рода на территории Казахстана и ряда смежных территорий. Показано, что эти карты частот квазигенетических маркеров оказываются скоррелированы с картами генетических расстояний. О связи генетических и квазигенетических расстояний свидетельствует и тест Мантеля: обнаружена достоверная корреляция между матрицами географических и квазигенетических расстояний (r = 0.60; p < 0.05). Анализ межпопуляционной изменчивости выявляет наибольшее межгрупповое разнообразие между географическими территориями, соответствующими социаль-но-территориальным объединениям казахского хан ства – жузам, нежели другим историческим территориальным объ-единениям (феодальные государства, улусы, области), сущест-вовавшим на территории Казахстана в предшествующие и со-временную эпохи. С этими результатами согласуются графики главных компонент и многомерного шкалирования, на кото-рых географические популяции объединяются в три кластера, соответствующие социально-территориальным объединени-ям – трем жузам. Это указывает на то, что окончательное струк-турирование казахского генофонда могло произойти в эпоху существования казахского ханства.